Горизонты и векторы технологий

⚡️ Одна ставка – четыре сценария Банк России представил прогноз по ключевой ставке до 2029 года. В базовом сценарии ее средний уровень в 2026 году составит 14,5–14,6%, а к 2029 году может снизиться до 7,5–8,5%. Но уже в 2027 году траектории заметно расходятся: 🟢9–11% – дезинфляционный сценарий; 🟢10,5–12,5% – базовый; 🟢13–15% – проинфляционный; 🟢19–21% – рисковый. Как изменение ключевой ставки влияет на траекторию научно-технологического развития страны? Михаил Расстригин, член консультативной группы по научно-технологическому развитию России, предлагает смотреть шире: важнее совокупная доступность капитала – частного, корпоративного и государственного. Господдержка может частично сгладить влияние высокой ставки, но не способна полностью заменить рынок рискового капитала⬇️ НТР можно рассматривать как «живой» портфель гипотез, идей и проектов разной степени зрелости. Доступность капитала определяет не столько появление новых идей, сколько то, какие из них получат возможность пройти проверку, масштабирование и коммерциализацию. При дефиците финансирования отбор становится более прагматичным: приоритет смещается от прорывных, но малоизученных направлений к решениям с более сильной доказательной базой и более коротким путем до практического результата. Образно говоря, технологические идеи – это цветущее вишневое дерево, а капитал – пчелы. Чем больше возможностей для опыления, тем больше идей смогут превратиться в реальные проекты – плоды. Но для хорошего урожая одних пчел недостаточно. Нужны садовники – квалифицированные специалисты, плодородная почва – развитая инфраструктура, благоприятная погода – разумное регулирование, доступ к инструментам и новым сортам – технологиям, а также люди, которым нужны плоды – устойчивый спрос. ⭐️ Связь с будущим не должна прерываться. Мы — в MAX

🔗 На горизонте — биоэкономика Недавно мы писали об управляемой ферментации — одной из технологий топ-10 по мнению ВЭФ на ближайшие пять лет. Теперь посмотрим на нее с точки зрения долгосрочного прогноза. Какое место управляемая ферментация может занять в технологическом будущем? Спросили Алину Осьмакову, заместителя директора по стратегическим коммуникациям ФИЦ «Фундаментальные основы биотехнологии» РАН, члена Консультативной группы по научно-технологическому развитию при Президенте РФ. Один из ключевых эффектов технологии — возможность сделать производство необходимых компонентов менее зависимым от природного сырья, климата, сезонности и географии. С помощью микроорганизмов можно получать белки, жиры и другие ценные компоненты — в том числе те, которые традиционно экстрагируют из сырья, которое в России не выращивается. Алина Осьмакова: «Управляемая ферментация рассматривается как одна из базовых сквозных технологий». Именно в таком статусе она учитывается при подготовке прогноза научно-технологического развития России по направлению «Продовольственная безопасность». Но прогноз уже подкрепляется практикой: российские разработки постепенно выходят за пределы лабораторий. Подробнее — в полном комментарии в приложении. А о том, как управляемая ферментация меняет биоэкономику и какие возможности открывает для России, продолжаем разговор с Алиной Осьмаковой в канале «Новости биоэкономики». ⭐️ Связь с будущим не должна прерываться. Мы — в MAX

Вопрос: Десятилетие назад, когда формулировались цели программы мегасайенс одна из главных состояла в том, чтобы привлечь в Россию ученых из стран-научных лидеров, чтобы не только российские ученые ехали на запад для участия в передовых научных проектах, но и наоборот - иностранные ученые ехали в Россию, работали у нас, привозили с собой передовые идеи, практики, учили здесь аспирантов. Как вы оцениваете эту идею теперь: удалось ли, удастся ли реализовать эту идею? Или ее главные цели поменялись, и главная задача сейчас - создать суверенную научную инфраструктуру? То есть главное теперь, не "уникальные", а "свои"? Ответ: Главные цели программы «Мегасайенс» остаются неизменными. Мы не противопоставляем «уникальное» и «своё» – мы исходим из того, что должны быть свои уникальные установки. При этом мы также считаем вполне обоснованным наше участие в создании уникальных установок за рубежом. У нас есть примеры обоих подходов: начиная с Большого адронного коллайдера в ЦЕРН, установка XFEL создавалась при нашем участии, проект ITER также реализуется с нашим участием — и его завершение вряд ли возможно без наших ученых. В равной степени мы приветствуем участие зарубежных коллег в развитии отечественных установок. Упомяну три установки, которые были введены после санкций – это NICA, СКИФ и ПИК. Все три являются уникальными. По некоторым параметрам они достигли физического предела для установок своего класса. За деталями, конечно, лучше обратиться к профильным специалистам. При создании этих установок ряд ученых и производителей из других стран отказались от сотрудничества с нами. Отмечу, что это было не нашим решением, к тому же отказались далеко не все. В ОИЯИ с установкой NICA работают иностранные исследователи, на ITER сотрудничество продолжается. Подчеркну: ключевая задача — формирование уникальной научной инфраструктуры. Однако в сложившихся условиях мы вынуждены опираться в первую очередь на собственные силы. И, надо признать, это нам удается.

Science опубликовал материал о СКИФ Формально — о науке. На практике — о том, как новый синхротрон вписывается в санкции, международную изоляцию, разворот к Китаю, Индию, космическое сотрудничество и вообще большую геополитику. Что само по себе довольно показательно: у одного из самых респектабельных научных журналов мира геополитика, кажется, уже стала отдельной научной дисциплиной. При этом фактическая часть статьи для России скорее комплиментарна. Science признает, что СКИФ — современный синхротрон четвертого поколения, который после выхода на полную мощность может войти в число наиболее передовых установок своего класса. Отмечается и то, что проект удалось завершить несмотря на ограничения на поставки оборудования и материалов. Еще интереснее другой сюжет. Российская программа мегасайенс изначально задумывалась не только как способ дать ученым собственную современную инфраструктуру, но и как попытка изменить саму модель международного научного сотрудничества: не только ездить на крупные зарубежные установки, но и создавать точки притяжения для иностранных исследователей внутри страны. Science фиксирует, что эта география уже меняется. Китай стал крупнейшим международным партнером российских ученых по числу совместных публикаций, растет сотрудничество с азиатскими странами, похожий разворот происходит и в космической науке. В итоге получился материал, в котором синхротрон исследует материю на атомном уровне, а Science — российскую науку на геополитическом. Вместо заключения приведем полный комментарий помощника Президента России Андрея Фурсенко в ответ на запрос издания. #от_первого_лица