Ольга Брюс

умница. *** В тот же день Тамара приехала в частный кабинет Нины Александровны. Кабинет располагался в старом здании в центре города – неприметная дверь, табличка с золотистой надписью «Гинеколог», просторная светлая приёмная. Нина Александровна ждала её в своём кабинете. Она сидела за столом, заваленным бумагами, и при появлении Тамары сняла очки. – Вы одна? – спросила она, оглядываясь. – Да, – Тамара закрыла дверь и села на стул напротив. – Обстоятельства изменились, и я хочу обсудить условия. Они связаны с Никой, и я сейчас всё объясню. – О чём идёт речь, Тамара Аркадьевна? – Жена моего племянника беременна, – твёрдо ответила Тамара. – Срок практически такой же, как и у Ники. Вика детдомовская, кроме нас у неё никого нет. И это невероятно счастливое совпадение, понимаете? В общем, вы будете вести не только Нику, но и Вику. Она будет думать, что это обычное наблюдение. Вы скажете ей, что беременность протекает нормально. Примете у неё роды. И сделаете всё возможное, чтобы они прошли… – она запнулась, подбирая слова, – не совсем благополучно. Договорив, она положила на стол конверт. – Здесь вторая часть суммы, такая же, как и предыдущая. Нина Александровна смотрела на неё долгим, пронзительным взглядом. Потом медленно взяла конверт и убрала его в ящик стола. – Я сделаю всё, что в моих силах, – сказала она тихо. – Я знала, что вы меня поймёте, – улыбнулась Тамара. *** На следующий день они с Викой приехали в кабинет Нины Александровны. Приближаясь к кабинету, Тамара чувствовала, как сердце бешено колотится. Она взяла Вику под руку и сказала: – Не волнуйся. Всё будет хорошо. Нина Александровна – лучшая. Вика кивнула, но выглядела напряжённой. Они вошли в кабинет. Нина Александровна сидела за столом, нацепив очки, и что-то писала. При их появлении она подняла голову – и вдруг побледнела. На мгновение её рука, державшая ручку, замерла. Глаза широко раскрылись, и она несколько раз испуганно моргнула, будто увидела призрака. – Нина Александровна? – Тамара улыбнулась, приветствуя её. – Знакомьтесь, это Вика. Жена моего Никиты. Я говорила вам о ней. Гинеколог вздрогнула, словно очнулась. С усилием взяла себя в руки, но пальцы её всё ещё дрожали, когда она протянула руку за документами. – Да-да, здравствуйте, – голос её звучал глухо. – Проходите, садитесь. Значит, вас зовут Виктория? – Да, – Вика неуверенно села на кушетку. – Виктория. Нина Александровна кивнула и взяла документы, которые протянула ей Тамара. Открыла их, прочитала имя – и руки её затряслись ещё сильнее. – Волкова Виктория Владимировна, – прочитала она вслух, и голос её немного охрип. Она подняла глаза на Вику – и снова побледнела. Смотрела на неё долго, слишком долго, будто пыталась разглядеть что-то, скрытое от других. – Нина Александровна? Что-то случилось? – спросила Тамара, насторожившись. – Нет, – быстро ответила та. – Нет, конечно. Просто… Виктория очень похожа на одну мою давнюю пациентку. Очень давнюю. Она опустила глаза в документы, но руки её всё ещё дрожали. Она перевернула страницу и с трудом произнесла: – Что ж, Виктория Владимировна. Давайте осмотрим вас. Вика прошла в смотровую, а Тамара присела на кушетку у стены, нервно сцепив пальцы в замок. Ей показалось странным волнение доктора. Но она отогнала мысль прочь – сейчас главное было другое. Главное, чтобы всё получилось. *** Тамара открыла глаза. – Всё, хватит на сегодня воспоминаний… Она встала с кресла и покачнулась. В кабинете было так же темно. Голова кружилась и хотелось спать. – Эй, кто-нибудь… – позвала Тамара Аркадьевна. Но ответа не было. Только дождь стучал по стеклу, и где-то вдалеке часы пробили полночь.

о, – зашептала та, округлив глаза. – Врача уже вызвали. Тамара быстро прошла в гостиную. Вика лежала на диване, бледная, как мел, и держалась за живот. Лицо её было мокрым от слёз. Рядом суетился Никита – бледный, растерянный, он сжимал её руку и повторял: – Всё будет хорошо, слышишь? Всё будет хорошо. Тамара остановилась в дверях. Смотрела на эту сцену – и в голове её медленно, как из тумана, начало вырисовываться что-то страшное. Она смотрела на живот Вики, на её мучения, и думала: «А что, если она потеряет ребёнка? Что, если это случится сейчас? Ой, нет-нет. Только не сейчас…» Мысль была чудовищной. Тамара даже испугалась её – но не отогнала. Она дала ей разрастись, окрепнуть, обрести форму. «Если в положенный срок Вика потеряет ребёнка, а Ника родит… Никто ничего не узнает. Я привезу ребёнка Ники и скажу, что это сын Вики и Никиты. Они будут счастливы. А я наконец получу внука, которого смогу воспитать сама». Она стояла в дверях, и сердце её колотилось где-то в горле. Вика застонала от боли, и этот стон громче крика разрезал тишину дома. Никита обернулся к Тамаре: – Тётя, что делать?! – Врачи помогут, – ответила она. – Но на госпитализацию я, на твоём месте, Вика, не соглашалась бы. Иначе тебя там просто залечат, и ты потеряешь своего малыша. Доверься мне и я придумаю, как тебе помочь… *** Тамара открыла глаза. В кабинете было темно, только торшер бросал жёлтый круг на ковёр. Она посмотрела на бутылку в своей руке – коньяка осталось на донышке. Горло саднило, голова кружилась, но воспоминания не отпускали. – Я сделала это ради тебя, Ника, – прошептала она в пустоту. – Ради всех вас. А вы меня ненавидите. За окном шумел дождь. Где-то вдалеке завыла сирена. И Тамаре вдруг показалось, что это воет её собственная душа – глухо, надрывно, безнадёжно. Она поднесла бутылку к губам, допила остатки, бросила бутылку на пол и откинула голову на спинку кресла. Коньяк растёкся по телу теплом, но внутри оставался холод. Тот самый холод, который поселился там в тот вечер, когда она впервые решилась на этот страшный, непростительный обман. *** На следующее утро после того разговора с Ниной Александровной Тамара проснулась с чётким планом в голове. Она села на кровати, посмотрела на серое небо за окном и поняла: нужно действовать быстро. Вика всё ещё была слаба после ночного приступа, и это делало её уязвимой. Тамара решила этим воспользоваться. Она застала Вику на кухне. Та сидела за столом, бледная, с кружкой теплого молока в руках, и смотрела в одну точку. Рядом стоял Никита, наливая себе кофе. – Вика, – начала Тамара, присаживаясь напротив. Голос её был мягким, почти участливым. – Я всё думала о твоем состоянии. Этот врач, у которого ты наблюдаешься… Он тебя не устраивает? Вика подняла на неё усталые глаза. – Вроде нормальный, – ответила она неуверенно. – Но я не знаю… Он сказал, что всё идёт хорошо, а вчера мне было так плохо. – Вот именно об этом я и говорила, – Тамара покачала головой. – Не надо доверять всем врачам подряд. Я знаю одного замечательного специалиста. Её зовут Нина Александровна Горобко. У неё частный кабинет, огромный стаж. Она принимала роды у меня, когда я рожала Нику. Она знает своё дело. Тебе нужно наблюдаться у неё. Если хочешь, я поговорю с ней. Вика нахмурилась: – Но у меня уже есть врач. Зачем менять? – Затем, что я за тебя волнуюсь, – Тамара взяла её за руку. – Ты носишь моего внука. Я хочу, чтобы всё прошло идеально. Нина Александровна – лучшая. Она будет вести тебя до самых родов, и сама примет их. Ты будешь в надёжных руках. Вика заколебалась. Она посмотрела на Никиту, ища поддержки. Тот пожал плечами: – Слушай, тётя Тамара права. Если этот врач нормальный, то почему бы и нет? Ей можно доверять. – Но мой врач… – Вика, – мягко перебила Тамара, – твой врач вчера чуть не довёл тебя до выкидыша. А Нина Александровна спасла не одну сотню детей. Позволь мне позаботиться о тебе. Вика долго молчала, глядя в кружку с молоком. Потом медленно кивнула: – Хорошо. Я попробую. Тамара улыбнулась и сжала её руку. – Вот и

Капкан для волчицы - 41 В кабинете качался густой полумрак. Единственный источник света – торшер у книжного шкафа – отбрасывал на стены длинные, дрожащие тени. Тамара сидела в кресле, не меняя позы, и бутылка коньяка в её руке казалась продолжением пальцев. Она сделала ещё один глоток – тёплый, горький, обжигающий горло. Закрыла глаза, и прошлое снова подхватило её, потащило вниз, в тёмную воронку воспоминаний. Неделя после возвращения из Лондона. Тамара сидела в маленьком кафе на окраине города, нервно помешивая остывший кофе. Напротив неё расположилась немолодая уже женщина – седая, с аккуратным пучком на затылке, в строгом костюме. Нина Александровна. Тот самый гинеколог, который когда-то принимал роды у самой Тамары. Тогда она была моложе и выглядела лучше. Но и сейчас, через возраст и усталость, Тамара видела в ней тот же самый несгибаемый стержень и характер, который читался буквально во всём. – Нина Александровна, – осторожно начала Тамара, ставя чашку на блюдце. Пальцы её дрожали, и она спрятала руки под стол. – Я к вам за помощью. Больше мне обратиться не к кому. Понимаете, у Ники проблемы. Серьёзные. Гинеколог подняла на неё внимательный взгляд поверх очков. – Что случилось? – Она беременна, – выдохнула Тамара. Слово прозвучало как приговор. – Она училась за границей, и там… это произошло. Она не знает, от кого. И я не хочу, чтобы кто-то знал об этом. Вы понимаете? Девочка молодая и у неё прекрасные перспективы. Я постараюсь выдать Нику замуж за надёжного, хорошего человека из приличной семьи, который сможет обеспечить её будущее и сделает его блестящим. Но если станет известно о том, что у неё есть ребенок неизвестно от кого, это будет катастрофа. Крах всему. – Вы хотите, чтобы я помогла Нике избавиться от ребёнка? – поджала губы Нина Александровна. – О, нет-нет! – не удержалась от громкого восклицания Тамара, но тут же заговорила тише: – Как можно? Ника носит моего внука. Или внучку. Я хочу, чтобы малыш родился. Я сама воспитаю его. Всем скажу, что решила взять опеку над отказником. И у меня снова появится цель в жизни… А Ника… Она… Нина Александровна молчала, поглаживая ладонью край стола. Потом тихо спросила: – И что вы хотите от меня, Тамара Аркадьевна? – Помогите мне. Примите у неё роды. Тайно. Никто не должен знать. Никаких записей в карточке, никаких справок. Я заплачу. – Тамара наклонилась вперёд, понизив голос почти до шёпота. – Пять миллионов. Нина Александровна покачала головой. – Тамара Аркадьевна, это нарушение всех законов. И этических норм. Если узнают – я лишусь не только работы, но и свободы. – Никто не узнает, – твёрдо сказала Тамара. – Я обеспечу полную конфиденциальность. Я сняла для неё квартиру, она сейчас там, и никто не знает, что она вернулась. Я буду привозить её к вам на осмотры тайно. Вы будете вести её беременность, а после родов… после родов я заберу ребёнка. – Вы уверены, что всё получится? – спросила Нина Александровна, и в голосе её звучало сомнение. – Скрыть ребёнка не так-то просто. Тамара на мгновение задумалась. Потом улыбнулась – жёстко, почти хищно. – Я что-нибудь придумаю. Поверьте, я умею находить выход из сложных ситуаций. Нина Александровна долго смотрела на неё. Потом тяжело вздохнула. – Хорошо. Я помогу вам. Но если что-то пойдёт не так – я вас не знаю. Тамара кивнула и, достав из сумочки конверт, положила его на стол. – Здесь задаток – полтора миллиона. Остальное – после родов. Они расстались. Тамара вышла из кафе, и прохладный ветер ударил в лицо. Она глубоко вдохнула: почувствовала, как груз на плечах стал чуть легче. Один шаг сделан. *** Тамара открыла глаза и посмотрела на тёмное окно. Дождь всё ещё барабанил по стеклу. Она сделала ещё один глоток коньяка – и снова провалилась в прошлое. Тот же вечер. Тамара вернулась домой поздно. В прихожей горел тусклый свет. Она сняла пальто и услышала странные звуки из гостиной – приглушённые стоны, торопливые шаги. – Что там такое? – спросила она у горничной, выбежавшей навстречу. – Виктории Владимировне внезапно стало плох