Юрист Самохин

К началу XVIII века Россия подошла к новой форме государственной власти — абсолютной монархии. Её смысл заключался в предельной концентрации полномочий у монарха. Царь становился верховным источником государственной воли, а сама система управления всё меньше зависела от сословных органов и старых механизмов представительства. Для работы такой власти требовались уже другие институты: постоянная армия, разветвлённый чиновничий аппарат, жёсткая административная вертикаль и органы, способные исполнять решения монарха на всей территории страны. В России абсолютизм складывался прежде всего в условиях военных реформ и централизации управления. Северная война 1700–1721 годов резко показала слабость прежней системы: армия комплектовалась тяжело, государственные органы работали несогласованно, финансовые механизмы не справлялись с нагрузкой. Именно поэтому петровские преобразования затронули не отдельные сферы, а саму государственно-правовую конструкцию страны. Менялись центральные органы власти, порядок службы, административное деление, армия, церковное управление и система налогообложения. К 1721 году эта перестройка привела к оформлению Российской Империи и окончательному утверждению абсолютной монархии как основной формы правления.

К середине XVII века в России сохранялось холопство — одна из старых форм личной зависимости, известная ещё со времён Русской Правды. Выделялись три его вида: кабальное, родовое и так называемое новое холопство. Холопом можно было родиться. В холопы могли отдать ребёнка за долги, а при тяжёлом положении семьи туда попадали и младшие сыновья. Причём такое происходило не только среди бедного населения: холопами становились даже дети бояр и дворян. Холоп был практически лишён самостоятельности. Он рассматривался как младший член семьи, выполнял работу по дому и хозяйству и не получал за неё денежного вознаграждения. При этом его положение отличалось от более ранних форм полной зависимости: холопа нельзя было продать, а его убийство теоретически не допускалось. К XVII веку холоп по-прежнему оставался лично зависимым от хозяина, но закон уже устанавливал определённые пределы власти над ним. Сам институт просуществовал ещё долго и окончательно исчез только в конце XVIII столетия.

В XVII веке единого правового положения для всех крестьян не существовало. Объём прав и обязанностей человека зависел прежде всего от того, на чьей земле он жил. Выделялись черносошные, монастырские, удельные и частновладельческие крестьяне, и разница между их положением была существенной. Черносошные крестьяне жили на государственных землях и не находились в зависимости от частного владельца. Они несли повинности в пользу государства, участвовали в общинном самоуправлении, могли самостоятельно вступать в брак и передавать движимое имущество по наследству. Монастырские и церковные крестьяне находились уже на землях церкви, выполняли повинности в её пользу, а свобода их передвижения ограничивалась пределами церковных владений. Отдельное положение занимали удельные крестьяне, связанные с землями царской семьи. Наиболее ограниченными в правах были частновладельческие крестьяне, жившие в вотчинах и поместьях. Их зависимость от владельца затрагивала уже не одну обязанность работать и платить повинности: она распространялась на распоряжение имуществом, передвижение и семейную жизнь. Поэтому само слово «крестьянин» для права XVII века ещё мало говорит о конкретном положении человека. Два крестьянина могли жить в одном государстве, заниматься одинаковым трудом, но иметь разный объём имущественных и личных прав в зависимости от принадлежности земли и того, кому они были подчинены. Соборное уложение 1649 года существовало уже в обществе, где правовой статус человека во многом определялся его принадлежностью к конкретной группе. Особенно хорошо это различие видно именно на крестьянстве — от черносошного крестьянина с общинным самоуправлением до частновладельческого, чья личная и имущественная самостоятельность была значительно уже.