Это авторский дневник поэта Ховрина Михаила Александровича. Все материалы с подписью "М.Х.(с)" — являются интеллектуальной собственность автора. Контент без подписи не принадлежит автору. В Дневнике поэта отображена история его жизни.
Это авторский дневник поэта Ховрина Михаила Александровича. Все материалы с подписью "М.Х.(с)" — являются интеллектуальной собственность автора. Контент без подписи не принадлежит автору. В Дневнике поэта отображена история его жизни.
Мужчина внимательно осмотрел его.
Обычный парень.
Старая одежда.
Без денег.
Без положения.
— Ты кто такой?
— Никто. Но она ничего вам не сделала.
— Тогда веди себя как никто. И проваливай.
Он выхватил у извозчика кнут.
Девушка побледнела.
Марк увидел, как мужчина заносит руку для удара.
И в этот момент перестал думать.
Перестал дышать.
Вдох.
Мир замер.
Не постепенно.
Сразу.
Звуки исчезли.
Снег остановился в воздухе. Лошадь возле кареты застыла с поднятым копытом. Капля воды повисла на краю крыши. Даже дым из труб перестал двигаться.
Марк стоял посреди невозможной тишины.
Он знал это состояние. В детстве оно приходило к нему на секунду, на несколько мгновений — когда страх или боль становились слишком сильными.
Но никогда прежде всё не было настолько ясным.
Он мог двигаться.
Остальные — нет.
Марк посмотрел на руку мужчины. Кнут остановился в нескольких вершках от лица девушки.
Его охватил ужас.
Не потому, что он спасал её.
Потому что снова сделал это.
Он подошёл к купцу, вынул кнут из застывшей руки и швырнул в сторону. Кнут отлетел и повис в воздухе.
Потом Марк подхватил корзину, выпадавшую из рук девушки, и поставил её на скамейку. Толкнул купца прочь от неё.
И только тогда почувствовал чужой взгляд.
Девушка смотрела прямо на него.
Не застывшими глазами.
Живыми.
Она следила за каждым его движением.
Она видела.
Впервые за всю жизнь кто-то оказался внутри этого странного мира вместе с ним.
И это испугало Марка сильнее самой способности.
Воздуха стало не хватать. Грудь сдавило. Он больше не мог удерживать тишину.
Марк резко выдохнул.
Мир вернулся.
Звуки ударили сразу.
Лошади заржали. Люди вскрикнули. Кнут с огромной скоростью улетел вдоль улицы. Купец отлетел к карете, ударился спиной и сполз прямо в грязный снег.
На несколько мгновений всё снова стихло.
Потом кто-то охнул.
Толпа загудела.
Купец смотрел на Марка снизу вверх. В его глазах был страх.
— Колдовство...
Кто-то рядом прошептал:
— Колдун...
Марк почувствовал холод.
Не зимний.
Другой.
Он понял: теперь всё изменилось.
Вокруг уже собирались люди. Кто-то кричал, что видел невозможное. Кто-то побежал за городовым.
Марк посмотрел на девушку.
Она смотрела на него не с ужасом.
С вопросом.
— Бежим, — сказал он.
И впервые в жизни она не спросила почему.
Просто схватила корзинку и взяла его за руку.
Они исчезли в вечерних московских переулках.
— — —
Он привык оставаться один в остановившемся мире.
Пока однажды девушка не посмотрела ему прямо в глаза.
Это первая законченная сцена романа «Тёмная сторона».
Мне важна честная реакция: захотелось ли вам узнать, что будет с Марком и Алисой дальше?
Канал «Дневник поэта. Ховрин М.» подключен к сервису MaxGate. Контент автоматически синхронизируется между Telegram и мессенджером MAX.
«Дневник поэта. Ховрин М.» - канал из категории «Блоги», подключенный к сервису кросспостинга MaxGate. Публикации канала синхронизируются между Telegram и мессенджером MAX, а на этой странице собраны ссылки на обе версии канала.
Сейчас у канала 142 подписчика суммарно в Telegram и MAX. За последние 26 дней в истории MaxGate учтено 10 публикаций, поэтому перед подпиской можно оценить не только размер аудитории, но и регулярность обновлений.
Чтобы подписаться, используйте кнопки «Открыть в MAX» и «Открыть в Telegram» в верхней части страницы. У отдельных постов ссылка может быть доступна в обоих мессенджерах или только в одном из них, если MaxGate получил такой URL из истории обработки.
Мороз стоял такой, что воздух звенел.
Москва просыпалась медленно. Над крышами домов висел серый зимний туман, из труб поднимались сизые столбы дыма, а первые прохожие торопливо шли по заснеженным улицам, пряча лица от колючего ветра.
Лошади тяжело тянули телеги по укатанной дороге. Дворники скребли лёд железными лопатами, и этот звук смешивался с далёким гулом большого города.
Марк любил эти утренние часы.
Он шёл привычной дорогой к площади, где обычно начинался его рабочий день, но возле небольшой булочной на углу, как всегда, замедлил шаг.
Сам себе он говорил, что просто любит запах свежего хлеба.
Но это была неправда.
Он приходил сюда ради неё.
Через запотевшее стекло Марк видел тёплый свет ламп и девушку за прилавком. Она раскладывала выпечку, принимала покупателей, поправляла выбившиеся волосы и иногда тихо напевала.
Он не знал её имени. Не знал, сколько ей лет. Не знал даже, замечает ли она его. Но почему-то каждое утро находил причину задержаться возле этой двери хотя бы на несколько минут.
Сегодня она раскладывала на деревянный поднос румяные булочки.
Одна.
Вторая.
Третья.
Четвёртая.
Пятая.
Марк уже собирался уходить, когда заметил привычное движение. Девушка взяла ещё одну булочку и положила отдельно — в дальний угол подноса.
Она делала так всегда.
Марк заметил это несколько недель назад. Каждый день одна булочка оставалась отдельно от других. И каждый день к вечеру исчезала.
Кому она предназначалась? Почему девушка прятала именно её?
Он не знал, но эта маленькая тайна интересовала его больше, чем должна была.
Девушка поправила светлую прядь, выбившуюся из-под платка, и вдруг подняла глаза.
Их взгляды встретились.
Марк сразу отвернулся.
Поздно.
Она заметила.
На её лице появилась лёгкая улыбка. Не насмешливая. Скорее удивлённая. Будто она тоже давно знала, что он каждое утро останавливается возле этой двери.
— Эй, зазывала!
Голос за спиной заставил Марка вздрогнуть.
Он обернулся. На улице стоял Петрович — в старом тулупе, с седой бородой и неизменным выражением недовольства на лице.
— Опять возле булок завис? — спросил он.
Марк усмехнулся.
— Просто мимо проходил.
Петрович посмотрел на него, потом на булочную.
— Конечно. Третий месяц мимо проходишь.
— И что?
— Ничего. Скоро весна придёт, а ты всё так же будешь ходить кругами возле этой двери.
Марк не удержался и улыбнулся.
— Доброе утро, Петрович.
— Было доброе. Пока я тебя не увидел.
— Хозяин уже спрашивал, — продолжил старик. — Если опоздаешь, скажет, что опять философией занимался.
— Петрович, я не философствую.
— Конечно. Ты просто стоишь и смотришь на булки двадцать минут. Большая разница.
Марк рассмеялся.
— Иду.
Он ещё раз взглянул на окно. Девушка уже вернулась к работе.
К вечеру Марк снова оказался возле булочной. Он бы сказал, что случайно. Но сам себе не поверил бы.
Солнце скрылось за домами. Фонари один за другим зажигались вдоль улицы.
И тогда он увидел карету.
Большую. Дорогую. С гербом на дверце.
У входа в булочную стоял грузный мужчина в богатой шубе. По его лицу было видно: этот человек привык, что ему никто не перечит.
Девушка стояла перед ним.
Та самая.
Но сейчас она не улыбалась.
— Я могу заменить выпечку, сударь, — тихо сказала девушка.
— Заменить? — мужчина усмехнулся. — Ты понимаешь вообще, кому отвечаешь?
— Я не хотела вас обидеть.
— Не хотела?
Он сделал шаг ближе.
Люди вокруг начали замедлять шаг. Но никто не вмешивался. Так всегда было: когда рядом появлялся человек с деньгами и властью, большинство предпочитало смотреть в сторону.
— Я заплатил за лучший товар, — сказал мужчина. — А получил эти измятые и кривые булочки?
Он бросил взгляд на корзину.
— Может, тебе надо объяснить получше, как печь хлеб и кому какой товар продавать?
Девушка молчала.
Марк почувствовал, как внутри поднимается злость.
— Оставьте её.
Слова вырвались сами.
Несколько человек повернули головы. Мужчина медленно посмотрел на него.
— Что?
Марк сделал шаг вперёд.
— Я сказал: оставьте её.
На улице стало тише.
— Ты кто такой?
— Никто. Но она ничего вам не сделала.
— Тогда веди себя как никто. И проваливай.
Он выхватил у извозчика кнут.
Девушка побледнела.
Марк увидел, как мужчина заносит руку для удара.
И в этот момент перестал думать.
Перестал дышать.
Вдох.
Мир замер.
Не постепенно.
Сразу.
Звуки исчезли.
Снег остановился в воздухе. Лошадь возле кареты застыла с поднятым копытом. Капля воды повисла на краю крыши. Даже дым из труб перестал двигаться.
Марк стоял посреди невозможной тишины.
Он знал это состояние. В детстве оно приходило к нему на секунду, на несколько мгновений — когда страх или боль становились слишком сильными.
Но никогда прежде всё не было настолько ясным.
Он мог двигаться.
Остальные — нет.
Марк посмотрел на руку мужчины. Кнут остановился в нескольких вершках от лица девушки.
Его охватил ужас.
Не потому, что он спасал её.
Потому что снова сделал это.
Он подошёл к купцу, вынул кнут из застывшей руки и швырнул в сторону. Кнут отлетел и повис в воздухе.
Потом Марк подхватил корзину, выпадавшую из рук девушки, и поставил её на скамейку. Толкнул купца прочь от неё.
И только тогда почувствовал чужой взгляд.
Девушка смотрела прямо на него.
Не застывшими глазами.
Живыми.
Она следила за каждым его движением.
Она видела.
Впервые за всю жизнь кто-то оказался внутри этого странного мира вместе с ним.
И это испугало Марка сильнее самой способности.
Воздуха стало не хватать. Грудь сдавило. Он больше не мог удерживать тишину.
Марк резко выдохнул.
Мир вернулся.
Звуки ударили сразу.
Лошади заржали. Люди вскрикнули. Кнут с огромной скоростью улетел вдоль улицы. Купец отлетел к карете, ударился спиной и сполз прямо в грязный снег.
На несколько мгновений всё снова стихло.
Потом кто-то охнул.
Толпа загудела.
Купец смотрел на Марка снизу вверх. В его глазах был страх.
— Колдовство...
Кто-то рядом прошептал:
— Колдун...
Марк почувствовал холод.
Не зимний.
Другой.
Он понял: теперь всё изменилось.
Вокруг уже собирались люди. Кто-то кричал, что видел невозможное. Кто-то побежал за городовым.
Марк посмотрел на девушку.
Она смотрела на него не с ужасом.
С вопросом.
— Бежим, — сказал он.
И впервые в жизни она не спросила почему.
Просто схватила корзинку и взяла его за руку.
Они исчезли в вечерних московских переулках.
— — —
Он привык оставаться один в остановившемся мире.
Пока однажды девушка не посмотрела ему прямо в глаза.
Это первая законченная сцена романа «Тёмная сторона».
Мне важна честная реакция: захотелось ли вам узнать, что будет с Марком и Алисой дальше?
Мороз стоял такой, что воздух звенел.
Москва просыпалась медленно. Над крышами домов висел серый зимний туман, из труб поднимались сизые столбы дыма, а первые прохожие торопливо шли по заснеженным улицам, пряча лица от колючего ветра.
Лошади тяжело тянули телеги по укатанной дороге. Дворники скребли лёд железными лопатами, и этот звук смешивался с далёким гулом большого города.
Марк любил эти утренние часы.
Он шёл привычной дорогой к площади, где обычно начинался его рабочий день, но возле небольшой булочной на углу, как всегда, замедлил шаг.
Сам себе он говорил, что просто любит запах свежего хлеба.
Но это была неправда.
Он приходил сюда ради неё.
Через запотевшее стекло Марк видел тёплый свет ламп и девушку за прилавком. Она раскладывала выпечку, принимала покупателей, поправляла выбившиеся волосы и иногда тихо напевала.
Он не знал её имени. Не знал, сколько ей лет. Не знал даже, замечает ли она его. Но почему-то каждое утро находил причину задержаться возле этой двери хотя бы на несколько минут.
Сегодня она раскладывала на деревянный поднос румяные булочки.
Одна.
Вторая.
Третья.
Четвёртая.
Пятая.
Марк уже собирался уходить, когда заметил привычное движение. Девушка взяла ещё одну булочку и положила отдельно — в дальний угол подноса.
Она делала так всегда.
Марк заметил это несколько недель назад. Каждый день одна булочка оставалась отдельно от других. И каждый день к вечеру исчезала.
Кому она предназначалась? Почему девушка прятала именно её?
Он не знал, но эта маленькая тайна интересовала его больше, чем должна была.
Девушка поправила светлую прядь, выбившуюся из-под платка, и вдруг подняла глаза.
Их взгляды встретились.
Марк сразу отвернулся.
Поздно.
Она заметила.
На её лице появилась лёгкая улыбка. Не насмешливая. Скорее удивлённая. Будто она тоже давно знала, что он каждое утро останавливается возле этой двери.
— Эй, зазывала!
Голос за спиной заставил Марка вздрогнуть.
Он обернулся. На улице стоял Петрович — в старом тулупе, с седой бородой и неизменным выражением недовольства на лице.
— Опять возле булок завис? — спросил он.
Марк усмехнулся.
— Просто мимо проходил.
Петрович посмотрел на него, потом на булочную.
— Конечно. Третий месяц мимо проходишь.
— И что?
— Ничего. Скоро весна придёт, а ты всё так же будешь ходить кругами возле этой двери.
Марк не удержался и улыбнулся.
— Доброе утро, Петрович.
— Было доброе. Пока я тебя не увидел.
— Хозяин уже спрашивал, — продолжил старик. — Если опоздаешь, скажет, что опять философией занимался.
— Петрович, я не философствую.
— Конечно. Ты просто стоишь и смотришь на булки двадцать минут. Большая разница.
Марк рассмеялся.
— Иду.
Он ещё раз взглянул на окно. Девушка уже вернулась к работе.
К вечеру Марк снова оказался возле булочной. Он бы сказал, что случайно. Но сам себе не поверил бы.
Солнце скрылось за домами. Фонари один за другим зажигались вдоль улицы.
И тогда он увидел карету.
Большую. Дорогую. С гербом на дверце.
У входа в булочную стоял грузный мужчина в богатой шубе. По его лицу было видно: этот человек привык, что ему никто не перечит.
Девушка стояла перед ним.
Та самая.
Но сейчас она не улыбалась.
— Я могу заменить выпечку, сударь, — тихо сказала девушка.
— Заменить? — мужчина усмехнулся. — Ты понимаешь вообще, кому отвечаешь?
— Я не хотела вас обидеть.
— Не хотела?
Он сделал шаг ближе.
Люди вокруг начали замедлять шаг. Но никто не вмешивался. Так всегда было: когда рядом появлялся человек с деньгами и властью, большинство предпочитало смотреть в сторону.
— Я заплатил за лучший товар, — сказал мужчина. — А получил эти измятые и кривые булочки?
Он бросил взгляд на корзину.
— Может, тебе надо объяснить получше, как печь хлеб и кому какой товар продавать?
Девушка молчала.
Марк почувствовал, как внутри поднимается злость.
— Оставьте её.
Слова вырвались сами.
Несколько человек повернули головы. Мужчина медленно посмотрел на него.
— Что?
Марк сделал шаг вперёд.
— Я сказал: оставьте её.
На улице стало тише.
Мужчина внимательно осмотрел его.
Обычный парень.
Старая одежда.
Без денег.
Без положения.
